Lenka72

Старания де Скасси сблизить горцев с русскими не достигали желанных результатов. Имея в своём распоряжении большие суммы, он угощал горцев, дарил их, ласкал и уговаривал быть мирными. Черкесы по нескольку дней жили у нас целыми десятками, пили и ели вдоволь, брали подарки, внимательно выслушивали советы попечителя и изъявляли мирные расположения свои и за других. Всё это происходило на правой стороне Кубани, а на левой горцы думали иначе: видя доверчивость дипломата Скасси, хитрые азиятцы обманывали его, обирали нашу казну и по-прежнему оставались врагами русских. Бывали нередко случаи, что того самого горца, которого сегодня дарили и угощали, как лучшего из наших приятелей, завтра находили убитым или захватывали на хищничестве и разбоях в наших пределах. По поводу таких двуличностей "мирных" между казаками сложилась поговорка: "В день мирний, а в ночи дурний".
(Там же, стр. 382)

Не вижу я никакой необходимости так далеко простирать заботливость о успокоении горцев, и относить к одному невежеству те наглости, которые делают они обдуманным образом, или ободренные чрезмерным снисхождением... Не здесь надобно бояться раздражить: народы здешние издавна делают нам вред какой только могут, и кто только близко видит их, знает, что делать более оного они не в состоянии. Вечные между ними вражды за то ручаются, и кто не коснётся до жилищ их в середине самых гор, которые почитают они оградою свободы, тот не соединит против себя их усилий.
(Там же, стр. 388)

volimo_balkan

По доведении об этом [об инциденте, когда закубанские горцы попросились в подданство, а потом с кровищей ушли обратно - 72] до сведения Государя, Император Павел Петрович 6 февраля 1800 года дал войсковому атаману Бурсаку (преемнику Котляревского) следующий рескрипт: "Имев уже много примеров, что переходящие народы с той стороны Кубани на нашу, делают сие в том только намерении, чтобы опять возвратиться к себе, как только переменятся обстоятельства, которые заставили их к нам перейти, то, в отвращение сего их обману и в избережение вверенному вам войску напрасных издержек на их прокормление, повелеваю вам: отказывать им, когда будут предлагать перейти поселиться на нашу сторону, войдя к нам в подданство". На этом же рескрипте добавлено Царскою рукою: "и впредь не впускать". (стр. 328)

Первоприсутствовавший в черноморской войсковой канцелярии генерал Дашков, донося о том [о захвате байдака (судна) с боеприпасами - 72] инспектору крымской инспекции Михельсону, объяснял, что подобные нападения, убийства и грабежи происходят единственно от запрещения черноморцам не только отмщать горцам, преследуя их за Кубань, но даже приближаться к черкесским берегам, под опасением заразительной болезни, и чтобы не раздражать черкесов, которые безнаказанно и бесчинствуют на кордонной линии. "Они тогда только сколько-нибудь были сносными соседями, - писал Дашков, - когда за обиды ими черноморцам наносимые, по разрешению Государя Императора, в 1800 году, был сделан горцам репресаль. После чего черкесы на границе и показываться не смели целый год, а затем вошли по-прежнему в колею разбойнической жизни". (стр. 336)